Лес его величество

Путешествовать — значит шествовать Своим путем. Путем своего сердца.

---

Каникулы! Такое волшебное слово. Олег не зря последние две недели практически не выходил во двор, а все учился, учился и учился. Но оно того стоило!

На все зимние каникулы его отправили у деду Кириллу. В родной город его родителей. Город, про который он столько слышал, и казалось все про него знал, но не разу там не был.

Дед Кирилл лично прилетел за своим внуком и сейчас выкладывал из его рюкзака, все то, что положила в него мама. Выкладывал молча, под её робкие взгляды, никак не выражая не своего неодобрения, не возмущения.

— Ну вот, теперча ты готов! — Дед наконец закончил свою ревизию и внимательно стал рассматривать Олега, точнее в то, во что его одели.

— Сойдет! – он наконец удовлетворительно хмыкнул и предложил — Присядем на дорожку?

Все это казалось в далеком прошлом. А в настоящем Олег топал впереди своего деда, протаптывая в снегу тропинку. Топал, иначе не скажешь, по ослепительно белому снежному полю к такой же сказочно белой стене леса.

Справа, вся в утреннем тумане, величественно текла река с загадочным именем — Амур. Олег её мысленно окрестил – Ля-Мур мур-мур, но вслух не сказал.

Дед сразу дал понять, что это именно Имя реки, а не её название. Олег тогда не понял, но сейчас, любуясь её медленным течением, согласился с такой постановкой вопроса.

— Не её мы так зовем, это Её Имя.

— А имя города какое красивое! Благая Весть, Олег стал больше задумываться о значении слов своего родного языка.

Со-весть, дед ему очень доходчиво объяснил, что это вовсе не – «внутренний страх не соответствовать». Это когда твои помыслы и поступки ориентированы не лишь на себя, на свою лишь весть, а и на тех, кто в твоем окружении.

Потому она и СОвместная ВЕСТЬ.

Рюкзак был крепко закреплен и совсем не мешал шагать по рыхлому снегу. Вчера было солнечно, и верхняя корочка слегка подтаяла и теперь предательски ломалась, стоило лишь перенести на неё вес тела.

По этой причине они часто менялись с дедом. Первому приходилось высоко поднимать ноги, словно шагать по высоким ступеням. Тому, кто шел следом, было легче. Олег сделал очередной шаг, высоко подняв одеревеневшую ногу, корочка треснула, и он завалился на бок, тяжело дыша.

Дед молча обошел его стороной и потопал дальше. — Держи кулаки сомкнутыми, не сжимай их, просто сомкни, чтоб пальцы не растопыривать. Вся сила у тебя через пальцы выходит. – бросил он.

Олег окунул горячее лицо в снег, и поспешил за дедом. Он весь вывалялся в снегу и теперь медленно промерзал. Горело только лицо, не рук, не ног он уже не чувствовал.

Вот наконец и лес. Идти тут по тонкой корочке снега было несравненно легче. Олег перевел дух и остановился.

— Осторожно, не касайся веток и не облокачивайся о деревья! – бросил дед, не оборачиваясь.

— Почему? – только и успел спросить Олег, прислоняясь к невысокой сосенки. И тут же получил исчерпывающий ответ.

На него обрушилась лавина колючего и обжигающе холодного снега.

— Ой-ой – только и смог промямлить Олег, когда снежинки тая, потекли по его спине.

— Далее не пойдем, привал и костерок. А ты, — дед строго глянул на внука, — быстренько раздевайся, мокрый уже весь. Чего на ногах не стоишь? Не держат что ли?

—А напоследок решил еще и душ принять? – и дед захихикал.

— В смысле, раздевайся? – Олег аж перестал вертеться, оставив попытки хоть как то согреться, — Прямо тут? — и он огляделся вокруг.

— Ну можешь вернуться в город, а я тут подожду. – дед спокойно отвернулся и стал собирать ветки для костра.

Олег медленно стянул полушубок, встал на него ногами, скинул валенки и сперва нерешительно, но затем все быстрее стал стягивать быстро остывающую одежду. Футболка, как самая влажная, немедленно задубела и упала с легким стуком.

Олег замер в ожидании, казалось, что он так замерз, что уже ничего ему не страшно. Дед не спеша вынимал из рюкзака предусмотрительно запасенную сухую одежду. Он, почему то аккуратно положил её на полушубок, набрал в варежки по горсти снега и … начал растирать грудь и спину ошарашенного внука.

Олег пытался вырваться, пробовал закричать, но его дыхание остановилось и он вдруг почувствовал жаркую волну, идущую словно из его живота.

Он замер, дед методично тер его руки, ноги, лицо. Олег стоял и с блаженством оглядывал себя, такого голого, стоящего посреди леса.

Кругом был снег, чистый и пушистый, не такой, как на поляне, а мягкий, как пух и такой горячий! Он поднял голову, вверху было такое-же белоснежное и сверкающее одеяние.

— Давай, милок, быстренько одевайся, рот не разевай, белка заскочит, — дед отвернулся и стал мастрячить костер.

Жар, такой волшебно-приятный продолжал волнами накатывать изнутри, и хотелось так и стоять и хотелось окунуться в этот мягкий снег. Но Олег понимал, что нужно одеваться и причем очень быстро.

А потом был костер и горячий чай из термоса и орешки. Никаких чипсов и кока-колы, бутербродов с колбасой. Мягкий хлеб, чай с медом и кедровые орешки.

Холод прошел и вместе с этим опала последняя невидимая стена. Та, что словно стояла между ним городским и теперешним, новым, все замечающим и ощущающим себя частью леса, частью костра и даже этого пушистого снега.

Костер давно потух, они просто сидели и слушали лес. Это было совсем не скучно, в иное время Олег бы уже давно держал в руках смартфон, а тут? Это было бы даже как то неприлично. Хорошо, что дед настоял, чтобы я оставил его в городе.  Он прикрыл глаза.

Дед осторожно тронул его за плечо и приложил палец к губам. Олег замер и почему то даже не вздрогнул, когда ему на колени прыгнула белка. Деловито, словно у себя дома, она заглянула в пакетик с орешками, вытянула сколько душа просила и спокойно ускакала вверх по сосне.

— Ты, хотя и гость в её лесу, но ты её угощаешь. На правах сильного, кумекаешь? Помоги и обретешь!

— Он многозначительно поглядел на затихшего Олега. – Потому как суть наша в этом. Наша, славянская. Ты ей помог, она тебе.

— Скажешь тоже, деда, как она мне поможет? Да и не жалко мне, пускай берет, сколько хочет.

— А вот послушай, милок. Оно конечно так, что глупая белка человеку может дать, акромя шкурки своей? Но вот случай был, давно еще, а сам малой был, заплутал, кругами ходил, совсем из сил выбился.

Ночь уже почти, а я в лесу, куда идтить не ведаю. Присел под сосенку и орешки из кармашка достал и кушаю. Тут белочка осторожно прыгнула не плечо, а у меня и сил то нет её смахнуть. Так и сидели вдвоем я и она. Я жую, она их к себе таскает. Потом присела со мной, хвостик свой пушистый на шею положила и сидит. Я уснул вроде.

Вдруг вздрогнул, она соскочила и прыг, прыг в сторону, и ждет. Я за ней пошел, сам не зная, что меня потянуло. Так и шли, она прыг-прыг, я топ-топ… и вывела она меня на опушку. Далее я сам уже.

Дошел до дома, но не вошел, хотя с ног уже валился, обернулся, поклонился ей. Так то брат бывает оно..

— Ладно пойдем уже — дед встал, закидал головешки, свернул задубевшую одежду Олега, перехватил её веревкой и соорудил такой импровизированный рюкзак. Затем оценивающе глянул на внука, покачал головой и ловко повесил пакетик на ветку.

– Пожалел я тебя, лучше больше прогуляемся без лишних забот, заберем на обратном пути. – И зашагал в сторону просеки.

Идти по лесу было гораздо приятнее, снег был неглубокий и мягкий, требовалось лишь аккуратно обходить низко висящие ветви.

— Жаль телефон не взяли, пофоткал бы сейчас такую красоту – Олег вопросительно глянул на деда.

— Мне порой кажется, что в твоем телефоне больше ума и памяти, чем в твоей башке – Дед сделал вид, что сердится, правда это у него плохо вышло, глаза смеялись.

Олег уже стал привыкать к его, казалось бы злым, но таким тонким шуткам.

— И часто у людей отношения со смартфоном лучше, чем со своими близкими бывает. Вот ты, сделаешь снимок, вышлешь его в свою соц. сеть, с не русским названием, инста. Ужас просто, будто в нашем языке слов не хватает.

—Друзьям похвастаться? Какой ты крутой? Или как тут красиво? Оно может и ничего в этом такого, и нет.

—Но ты сейчас смотри, вникай, впитывай этот лес. Тогда ты поделиться им сможешь. Например, с кралей своей. Она поймет, если ты ей не фото, а через себя покажешь, что тут в Себе записал.

Впечатления, восторг, очарование, а не картинку, которую она в любом месте может найти. Деревья и снег везде одинаковые. И из-за них можно леса не увидеть.

—А так ты может её охмуришь своим рассказом, если он из тебя будет на неё литься, без посредников в виде штуки этой. Кумекаешь? Чего покраснел? Ага, значит, краля есть?

—На тот год жду вас в гости, если оно так. – и дед весело подмигнул. Через час они поднялись на вершину горы. Деревья тут росли редко, и перед ними открылся такой замечательный вид, что хотелось просто стоять и любоваться.

— Деда, а куда мы идем? – Олег наконец оторвался от созерцания и глянул на деда.

— Куда? – дед почесал затылок и хитро так глянул на внука. – Мы не идем, мы путешествуем,

— И он театрально поднял свой палец,

— Идут в школу, в кино, в магазин. А мы просто шествуем, идем куда сердце подсказывает. Путем сердца идем, Путем Шествуем значит. Смекаешь?

Олег задумался. Такие простые слова, почему он раньше так не думал, не замечал этих оттенков? В городе суета, хотя нет, дед тоже в городе живет. В чем тут причина? У него жизнь иначе наполнена.

Вот оно! Иначе наполнена! Не чем-то иным, а иначе… Спрашивать более не о чем не хотелось. Олег стоял и боялся потерять эту мысль. И наполнялся этим пространством, и казалось, сам становился иным.

И все становилось значимее, не гасло, а разгоралось в нем. Как то тепло, когда дед растирал его таким горячим снегом.

— Вероника… мы обязательно придем сюда эти летом, ты тоже поймешь, я верю. – Олег не заметил, что говорит это вслух.

— Верить это самое важное. Не просто верить, в то, что где то прочитал, услышал и поверил. А в то, что вынес из себя и в то, куда ты решил идти. А иначе, не какой ветер не будет тебе попутным.

—Пойдем мой внук, на сегодня все оно уже случилось, возвращаемся… — и дед не спеша повернул в сторону вечерних огней города.

© Патласов А.А.